Инвесторы быстро привыкают к хорошему. Буквально месяц пониженной волатильности на валютном рынке — и падение рубля на 2% за сессию уже щекочет нервы. Однако само по себе это вполне нормальное колебание для режима свободного плавания. Тревожит, пожалуй, не само резкое изменение курсов.

Тревожит риск ускорения процесса, вплоть до повторения событий прошлого декабря.

Сразу скажу, что не вижу предпосылок для такого неприятного развития событий. Однако и заявления господ Улюкаева и Силуанова по поводу равноверсного курса в 55 рублей за доллар, при всем уважении, не успокаивают. Даже если некое теоретическое фундаментальное равновесие действительно существует — пусть на указанном уровне, — в нем мало практического смысла при способности рубля двигаться на 2% за день.

Более того, сам Центральный банк извратил понятие свободного плавания таким образом, что риски для рубля смещены в сторону его хронического постепенного ослабления. Главным среднесрочным фактором здесь выступает так называемое восстановление золотовалютных резервов. Регулятор утверждает, что не таргетирует какого-либо конкретного значения курса рубля, а потому в целом его политика остается последовательной.

Но в этой формулировке, конечно же, присутствует изрядная доля лукавства. Банк России де-факто проводит интервенции, направленные на ослабление рубля, и приобретает на рынке $200 млн в день (или эквивалентную величину в других резервных инструментах). Крайне важно, что это чистый вычет из предложения валюты, так как регулятор изымает из оборотов данную сумму. И уже поэтому сопоставлять операции ЦБ с ежедневным объемом торгов некорректно. Гораздо правильнее сравнить размер интервенций с поступлениями валюты по текущему счету. Так можно оценить, какую часть всех поступлений отбирает регулятор.

Эта простая операция позволяет понять масштаб действий Банка России. При покупках в $200 млн в день во II квартале 2015 года Центробанк выкупил бы две трети всех валютных поступлений в страну. Более яркий пример: во II квартале 2013-го спрос монетарных властей в семь раз превысил бы чистый приток валюты. III квартал того же года вообще был исключением, когда статистика зафиксировала дефицит текущего счета платежного баланса.